Хочется плюнуть
Опубликовано - В рубриках: Фельетоны, о России и о русских, о бардаке и грязи
Российскому человеку очень неприятно видеть, что где-то всё чисто прибрано и прилизано до неприличности. Ему обязательно хочется плюнуть и он обязательно это сделает на самом заметном месте. Так изящно шваркнет свой плевок, что всем будет видно, что тут проходил очень деловой человек и заботу вашу оценил по достоинству. При этом он поморщится и с возмущением произнесёт:
- Вот заразы! Надо же…
И, поди, пойми, что он выразил этим возгласом – толи восторг, толи возмущение, а может просто несогласие со своим поступком. Скорее всего, всё сразу. Ему непременно станет стыдно за свой поступок, но иначе он не может. Если он этого не сделает, ему будет очень неуютно среди этой чистоты – нужно, чтобы непременно радовало глаз что-то до боли родное. Хотя и после плевка ему будет тоже не по себе, но уже не так сильно. Он вздохнёт с раскаянием и подумает: «А правильно ли я поступил? Туда ли я плюнул? Может, вернуться и плюнуть в другое место, более заметное?», - но махнёт рукой и успокоится, решив, что там тоже очень заметно. Конечно, если это сделает кто-то другой, то он непременно выразит ему своё возмущение и оскорбительное несогласие соответственно поступку, «ведь люди так старались, чистили, драили, а ты такое паскудство совершаешь».
Нет, мало нас россиян драли при крепостном праве и стреляли при коммунистах! Нас постоянно надо тыкать носом в эту самую чистоту и подставлять к морде зеркало, чтобы каждый видел и мог определить величие своего поступка. Но у нас это считается мелочью жизни, а мы приспособлены только к великим делам. Уж если мы что-то построим, то это будет видно с любого места планеты, если кусок ухватим, то такой, что можно губы порвать, но мы его не выпустим. А губы что? Губы срастутся, зато кусок мой, и если я его не смогу пережевать, то так проглочу. Пусть горло шире плеч растянется, но проглочу, а уж переварить… с этим желудок справится, это точно. У нас даже запор бывает только от жадности. Не хочется избавляться от проглоченного. Вдруг там что-то нужное ещё осталось, ведь у нас даже туалет называется «нужник». Думаете, спроста? Нет! Нам бы задницу попросторней, мы бы тогда много чего смогли проглотить.
А то подумаешь – чистота! У нас своё понятие о чистоте. Пишем же мы и вывешиваем аншлаг «СОБЛЮДАЙТЕ ЧИСТОТУ» в местах, где не пройдёшь, не измазавшись по колено, а то и до ушей. Но, конечно, очень приятно сознавать, что ты первый шваркнул, не пожалев своего плевка, там, где ещё ничего нет. У нас говорят: «Лиха беда начало, а уж там последователи найдутся». У нас на «ура!» подхватывают любой почин, даже не подумав, чем он может обернуться.
Так что, господа иностранцы, не пытайтесь разгадать загадочную русскую душу! Мозги свернёте, а она станет ещё загадочней.
Монолог депутата
Опубликовано - В рубриках: Юморески, о бюрократии и законах, о власти и правительстве
Что-то мы, господа депутаты, законы издаём всё не те, что нужны народу. Народец наш, сами понимаете, безалаберный и безответственный, прямо скажем, аховый народец. Уж если его зажимать, то нужно так, чтобы у него не было ни вдоха, ни выдоха, а если ему дать хоть немного задышать, он оклемается и начнёт возмущаться. Он же у нас не может без возмущения, особенно, когда виноват. С этим надо завязывать. Тут тоже закон нужен, не-то наш мужик сперва завяжет, а после начинает заливать под самую завязку. Я уж не говорю про женщин, их ни завязка, ни развязка не держит.
Зачем тогда нужны наши законы, если их не только исполнять, а читать никто не хочет, словно они не для них написаны? Себя мы уже обеспечили и средствами, и проклятиями, и геморроем. Люди со свечами стоят в святом храме, а мы тут сидим со свечами в заднице и пытаемся для себя ещё что-то урвать. А ну как всё отвалится вместе со свечами!
Нет, я этот срок дотяну, а на второй не согласен. Пусть кто-нибудь другой тут задницей свечи жуёт!
Что мы решаем? Это же свихнуться можно! Отстаиваем свою бандитскую честь, чтоб ненароком не пришили где. Глянь, вон опять Володька разгорячился: то самогоном в физиономию плеснёт, то просто в шары харкнёт, а ты и утереться не смей. На что мне такая дума? Всё равно местные князьки все наши законы под себя делают да над нами же ещё и подсмеиваются.
Теперь вот мы ещё и на дорогах помехой стали. Да неужели нас столько развелось, что человеку проехать негде?! Я вчера перед носом гаишника десять минут тряс своим депутатским мандатом, он даже не присмотрелся, наоборот, сморкнул и даже не отвернулся. Я едва успел руку с мандатом вовремя отдёрнуть, не-то так бы и посадил свою кляксу на моё двуглавое тиснение.
Почему на Руси всегда такое насморкательское отношение к власти? Ты тут рискуй, наживай всякие нервности, а народ всё сморкнуть на тебя норовит. А ведь если приглядеться, любой, даже самый захудалый городишко, гордится своими ворами. Каждый, от бомжа до прокурора, рад знакомству с местным авторитетом, а мы, депутаты всегда в чёрном теле да в бесчестии. Что же мы мало воруем что ли? Конечно, у нас воровство культурное, завуалировано под печати и подписи, но ведь, в конечном счете, это тоже воровство. Почему же нас тогда презирают? Нам же тоже приходится с кем-то делиться!
Такой уж бестолковый у нас народишко, не стоит он хороших законов. Зачем ему льготы да послабления? С лекарствами поприжали, глядишь, неработи всякой поубавилось, инвалидов тоже стало меньше. А то пенсию им дай, лекарство дай, да ещё и в больницу положи. А работать мы, что ли будем?
Ни в одной, даже в самой африканской стране, нет такого наплевательского отношения к вождям. Конечно, и там могут сожрать, но чтобы так жрали друг друга, как у нас, до этого Африке ещё двести лет дичать надо. Там ведь тоже не лучше нас живут, а всё равно только и пляшут, а у нас ноют и ноют, ноют и ноют. Накорми их, напои, да ещё с собой дай! Ни совести, ни сочувствия к нам, правящим людям.
Но мы ещё поживём! Мы ещё вас узаконим! Так узаконим, лишка не будет, но и мало не покажется. Мы же россияне, а это всё же звучит.
Фабрика звёзд
Опубликовано - В рубриках: Юморески, о ТВ, о рекламе
- Маня, а давай мы с тобой на фабрику звёзд запишемся!
- Ну, что ты, Тося, для этого голос надо иметь или хотя бы уметь правильно и вовремя рот разевать. Да и одеты мы с тобой не по фабричному, вон у тебя весь пуп наголе, и бирюльки на нём всяческие висят, от булавки до замка.
- Ну, Маня, ты и темнота! Мы что с тобой в хор Пятницкого записываемся?
- Может, ещё скажешь в Казачий хор!
- Да туда нас с твоим визгливым поросячьим сленгом близко не подпустят. Ты видела, что там за бабы? А голосищи! Да и песни надо знать наизусть, а поют они по сорок куплетов. Тебе за всю жизнь половины не осилить. Это у них там костюмы, кокошники и рюшки всякие, а фабрика выпускает особых звёзд, и не голос там нужен, а фонограмма. И лучшей звездой считается та, которая больше раздета, иначе, чем же ей блестеть на сцене. А что рот надо вовремя открывать, так тебе просто надо научиться его иногда прикрывать, хоть ладошкой. Он же у тебя всё время открыт, и не поймёшь, толи ты петь собралась, толи опять проголодалась.
А в остальном ты готовая звезда! Глянь, откуда у тебя ноги-то растут, чего тебе ещё надо? Нет, ты точно темень беспросветная. Ведь ты же и сейчас, как заблеешь, весь колхоз работу бросает. Вон конюх наш услышит тебя, и сразу слеза у него, а ведь он войну прошёл. Всегда уж о тебе что-то доброе скажет, пожалеет. Как, говорит, жалобно Маня воет, так бы и зарезал бедолагу. Нет, Маня, нам без Фабрики никак!
Недопетая песня
Опубликовано - В рубриках: Юморески, о власти и правительстве
Молодой индеец сидел на бугорке и с унылым напевом точил о камень томагавк. Его голодные глаза искали жертву, потому что желудок, усиленно сокращаясь, требовал этого. Есть соплеменников - дело не благодарное, но что делать, если его в очередной раз надули свои же соплеменники, опившиеся огненной воды на очередных выборах вождя.
- Выбирайте меня, - хитро щурясь и, разливая по раковинам чудесную влагу, агитировал их кандидат в новые вожди, Рваный Зоб. Он обещал им рыбную речку и молодых женщин старикам. Старики, даже не вспомнив, зачем им молодые женщины, избрали Хитрый Зоб вождём племени.
Вождь избран, рыбная река найдена. Всё, что само бегало по берегу, съедено. Котлы кипят, но где же рыба? Оказалось, что сети у вождя гнилые, крючки ржавые, а сама рыба на берег выпрыгивать не хочет и в котлы лезть не желает, а вождь засучивать штаны не торопится, да и вообще оказалось, что он страшно боится воды.
Племя возмущено – есть хочется. Бросили клич: всех, кто чернее и косоглазее, в котёл. Племя стало внимательнее вглядываться друг в друга, вылавливая чёрненьких и косоглазеньких, а под горячую руку попадали и белые и широкоглазые (на вкус оказались одинаковые). Компания есть компания, сказали, лови и ешь, значит, лови и ешь, не то съедят тебя. Природа дело суровое.
Покончив с чернотой и косоглазием, племя задумалось: «А что же дальше?». А дальше пора менять вождя, но, чтобы добро зря не пропадало, не просто менять, а булькнуть его в кипящий котёл. Не можешь – не обещай! Поужинав вождём и сыто отрыгнув, племя начинает новую выборную кампанию. Но где взять такого вождя, который бы заголялся и сам нырял за каждым щурёнком и кормил досыта свой электорат? Это в Африке жарко и все голые, а у нас без приличной шкуры и на сытый желудок замёрзнуть не проблема, а уж голодному сам бог велел. Но племя тем и знаменито, что в его среде находятся желающие быть сваренными, и отбою от них нет. Вари да ешь! Тем и живы.
Одолеваемый тяжёлыми думами и уныло скуля, индеец ширкал и ширкал камнем по томагавку. Увлечённый своими мыслями и в предчувствии сытного обеда, он не заметил, что над ним уже занёс палицу более шустрый и более голодный соплеменник…
Песня осталась недопетой. Недоточенный томагавк висел на боку молодого и шустрого. Племя исходило слюной, вызванной запахом из кипящего котла.
Природный дар
Опубликовано - В рубриках: Юморески, о России и о русских, о здоровье и о болезнях
Народ наш вырождается, потому как подвержен всякой заразе более, чем наши предки. Да и заразы этой стало больше, чем народа осталось. И почему-то всё это обрушилось на наши головы, словно кара Господня.
Если раньше считалось, что в России две беды – дураки и дороги, то сейчас дураки совсем одолели Россию и полностью взяли в свои руки все бразды управления. Они и чиновники, и депутаты, и всё прочее начальство, некоторые даже в проститутки подались. Зато дорог в России, в обычном понятии этого слова, не стало совсем. Даже пешком ходить опасно. «Одной бедой меньше, а это уже прогресс – смогли преодолеть беду! - гордятся дураки своим достижением. - А то, что нажили много новых бед, так давайте бороться и с ними».
Ну, скажите мне, кто считал себя неполноценным сто лет назад, если его одолевала перхоть? Понос? Запах пота? Всё было просто – стряхнул перхоть с плеч долой, и вся беда исчезла. Понос за беду вообще не считали, так как до двадцати лет ходили без штанов и всегда успевали присесть вовремя. Запах пота трудно было уловить даже самым чутким носом, поскольку в доме жили вместе с людьми телята, козлята и овечки до своего совершеннолетия.
А сейчас чуть у ребёнка стул пожиже, чем простокваша – всё, беда, кричат, угроза жизни. Скорую помощь замучают вызовами, а раньше её не было совсем. Знахарка пошепчет, сбрызнет водицей в лицо, а нет воды, так просто плюнет в физиономию (тогда она мордой называлась). И почему нынче народец такой хилый? Месяц подрищет, и уже не жилец! Раньше на двадцать лет хватало человека, а после понос сам прекращался, просто надоедало.
Вон у меня братец был, так он три года так поносил, что всех замучил, никакого спасу с ним не было. В самый неподходящий момент он выдавал такие очереди, что вся семья была в ужасе. И ничем не могли справиться с этим его даром природы. Бабка-шептунья неделями над ним губами шевелила, всё что-то шамкала, но он с завидным упорством выдавал такие очереди, что она не успевала утираться. Чем только она его ни поила! И к собаке в конуру ложили (считалось, что если собака пару раз оближет младенца при поносе, то как рукой снимет), но толи он был такой настырный, толи кара божья висела над семьёй, но только пока он лежит в конуре, всё нормально, но как только его оттуда достанут, всё вокруг себя и всех обделает. Да и собака стала ворчать – кому хочется держать на квартире такого засранца. Его уж оставляли одного лежать дня по три в надежде на скорую кончину, но он только покряхтывал, побрызгивал и подвывал, а помереть так и собрался. Три года таким окаром семью изводил, но выдержал все напасти и стал здоровяком и силачом. Видимо вместе с поносом из него вынесло все недуги.
А теперь чуть брызнул ребёнок, его уколами, таблетками сразу завалят. Так перекроют задницу, что недугам не остаётся ничего другого, кроме как расползтись по всему телу и обжиться с комфортом во всех органах. О каком иммунитете можно говорить в таком спешном решении вопроса? Тут любой останется на всю жизнь дристуном, ладно хоть у нас долго не живут.
К дарам природы надо бережно относиться. Их нужно принимать как награду, с трепетом и восторгом. Природа сама решит, как тебе идти по жизни, судьба у каждого своя. Один сразу помирает, не успев даже узнать что такое понос, другой до ста лет живёт, благодаря этому дару. Так что думай, человек. Главное понять, чем тебя природа одарила, остальное само рассосётся.
Мелодия любви
Опубликовано - В рубриках: Размышления, о любви, о музыке
Давайте, вслушаемся в самую красивую мелодию Бетховена… Это не просто мелодия, это объяснение в любви, написанное звуками. Вслушайтесь в это трепетное, полное волнения и задушевности переплетение звуков. Так петь можно только для любимого человека. Это кружево любви, сплетённое из самых нежных чувств.
Чтобы не творилось в мире, куда бы ни катился он, любовь всегда будет самым чистым, самым незаменимым и самым великим чувством (если только это любовь). Как поёт соловей в минуты страсти! Как трепещет всё живое перед любовью! Если ваша душа останется безразличной к этому чуду музыки, значит, она зачерствела и не способна любить.
У любви столько мелодий, сколько на свете людей. Надо суметь выразить свою мелодию и не загубить её звучания. Вот так нежно и преданно мог любить Бетховен. Его мелодия носит имя своей возлюбленной и называется очень просто – «К Элизе». Её прекрасная простота покоряет мир уже несколько веков. Приходят новые поколения со своими взглядами и своим образом жизни, но это чудо любви находит место и в их сердцах, западая в душу, заставляет своим великим откровением обратить эту душу к любви и добру. Она пытается нам сказать:
- Люди! Не убивайте любовь! Только рядом с ней вы сможете быть чище и свершать великие дела. Любовь – это тайна, которую не удаётся раскрыть никому, даже самому влюблённому человеку. Любовь не заменишь похотью. Попытайтесь всю жизнь хранить в себе эту тайну.
Министерская копейка
Опубликовано - В рубриках: Фельетоны, о власти и правительстве
Что у нас за правительство? Суетливое такое да несдержанное. Ударит ему в башку очередная дурь или блажь – надо, мол, нашим пенсионерам набросить пенсию хотя бы на десяточку через пару лет, а обрадуем сейчас. И начинают трещать по всем «ящикам» и в газетных строках:
- Ах, мы такие заботливые! Всего-то пять лет назад мы нашим старым трясунам да оползням калеченным добавляли аж на пятёрку, и вот опять через пару лет решили накинуть десяточку. Шикуйте! Вспоминайте нас в своих застольных сидениях, на сколь безгранична наша щедрость. От вас уже ни толку, ни взятку, а мы вам – нате-ка, пользуйтесь! Себя так не любим, как свою старую гвардию, чтоб вы сдохли. Скучно же, да и стыдно накидывать постоянно себе да себе эти самые тысячи. Мы уж их стали в долларах получать, чтобы ваши рубли не отнимать. Так почему бы людям десяточку не прибавить? Не доллары же – рубли, а нам они не надобны. Оно, конечно, трудно и жалко отрывать от своих тысяч десяточку. Народ у нас умный и сразу понял нашу боль и доплату назвал жалкой подачкой (он знает, как жалко нам это оторвать от своего кошелька). Но что не сделаешь для своего народа! Сир он и убог, но свой. Душа ноет, глядя на его нищету, икра поперёк горла встаёт. На что ни пойдёшь для его блага…
Трещат они, трещат, а спекулянты наши, переименованные для более приличного обращения в бизнесменов, не дремлют и благодарят своё правительство за то, что оно хоть скудно, но опять из бюджета им через народную пенсию отстегнули кое-что. Сразу накинули цену – нельзя же отставать от правительства:
- Оно пенсионерам десяточку в месяц, а мы с них по десяточке в день. Кто щедрее, пусть определяют сами. Если мы цены не добавим, зажрутся и зазнаются. Надо их держать всегда в бодрости духа, а ничего так не бодрит человека, как нужда и голодный желудок. А пенсионеры, как увидят новые цены, так и начинают у лотков приплясывать и махать руками, словно трепака отсобачивают. Как не заплясать, когда хлебушко, молочко, маслице и мясцо на ценниках так и скачет, так и скачет. Не цены, а живой гопачок, или скрытый гоп-стоп! Есть всем хочется, а раз правительство добавило, почему нам не добавить. Зачем деньгам в чулках преть? Пусть правительство с нами потягается. Мы всё равно его прытче. Оно вон вприсядку, штаны в пригоршнях придерживая, всё зудят и зудят о прибавке в пять процентов от десяти, и никак оно, наше дорогое правительство не поймёт, чем же это наш народишко не доволен:
- Почему не благодарит за заботу? Ну, невозможный народец! Ещё возмущается, почему министры да олигархи острова скупают. Да потому и скупаем, что невозможно жить среди такого неблагодарного народишка. Это только кажется, что нам просто хапнуть у вас миллиончик, другой. Укоров за каждый миллион наслушаешься, жить не хочется даже на «мальвивах» - и детей-то лишили детства, и таблетки-то у старушек сожрали сами, и цены-то обуздать не можем. Как же их обуздаешь, если мы сами же вам и продаём.
Вы что думаете, миллиарды сами сыплются, как манна небесная? Да их у вас по копейке из глотки выдирать приходится! Так надёргаешься, деньгам не рад. Смотрят все косо, словно заячья болезнь одолела. За горло держатся: «Ах, поцарапали!». А ты не заглатывай министерскую копейку, вот и горлышко чесаться и ныть не будет!
Сила бумажки
Опубликовано - В рубриках: Юморески, о бюрократии и законах
В силу бумажки и любой маленькой печати на Руси верили всегда сильнее чем во святую икону. Тёмный был народец, что сказать, но дело в том, что и сейчас, в век поголовной грамотности и компьютеризации, люди слепо верят в эту самую бумаженцию.
Вот бывали случаи! – По ошибке выдали супруге бумажку о смерти мужа, невесть где шатающегося (кто-то в морге перепутал бомжа с Егором Петровичем), и что же? После месячного запоя муж предстаёт перед женой изрядно помятый и весь в синюшных пятнах, но жена тычет ему в ноздри этой бумажкой со штампом и печатью:
- Рада бы тебя принять и даже приласкать, но как я могу супротив закона пойти? Меня же засудят! У нас, в России, да и, пожалуй, везде, не разрешается жить с упокойничками, даже если они раскрасавцы писаные, навроде тебя.
Мужик туда, сюда. Соседи не подпускают, шарахаются:
- Раз власть сказала, что такого гражданина у нас нет, потому как он нашёл вечное упокоение и вымаливает у врат райских уголок в этом прелестнейшем саду, значит, так и есть, и делать ему на земле нечего. Место его на кладбище.
Мужик со злости запустил кирпичом в витрину государственного присутственного места, но никто не решился преследовать упокойничка. Правда, морду побили, но только так, на всякий случай, чтобы соблюсти обычай и потребность человеческую в возмездии. Судить не стали, суд не принимает в делопроизводство жалобу на вкусившего царствия небесного. С него взятки гладки. Так мужик и маялся, пытаясь доказать свою живучесть, но никто в неё не верил, пока он не изнасиловал соседку, которая из любопытства сподвигла его на это. Баба была отчаянная, всех живых она уже определила, кто на что гож, ей жуть как интересно стало, на что способен человек после принятия смертушки. После этого всем пришлось признать, что, не смотря на все бумажки и печати, Петрович жив, и, причем очень жив, даже живее некоторых из них.
Все сразу стали вспоминать, как однажды их односельчанин ездил в Москву на свиную выставку со своей поросёй, и ему в подземном переходе по дешевке всучили бумажку, всю в печатях и вензелях, в которой по-старославянски было написано, что он чистокровный наследник барона «Ургента» (так и написано «Ургента», а не Унгерна). Он, паразит, повесил её рядом с иконами и никому руки не подаёт, пока его «вашей благородией» не обзовёшь. Смотрит, гнида, на всех с презрением и снисхождением, словно на скотину.
Что и говорить, я сам решил испытать силу бумажки. Внук мне на компьютере сварганил паспорт на щенка, что он ротвейлер высших кровей, и что мать его не просто сука, а сука самых королевских кровей, и такую ему родословную состряпал, что президент позавидует. А щенок был вообще непонятно на кого похож. Сбоку посмотришь – утконос-утконосом, спереди поглядеть – ехидна и только. Но бумага есть бумага. Я её вместо печати заверил оттиском от коньячной пробки, а медали срисовал со «столичной» и «амаретто» вперемешку.
И нашёлся дурак, купил у меня этого стервейлере за пять тысяч зелёных. Думал, шутит, ан нет, заплатил да ещё хвастается, что нашёл лоха, который такую собаку отдал за пять тысяч зелёных, вместо пятидесяти. Я как услышал такое, сон потерял, аппетит, и нервы стали никуда – вдруг, правда, прогадал. Когда уснул в изнеможении, мне эти сорок пять тысяч зелёных так ясно приснились, будто я, сосчитав их, спрятал, а когда очнулся от дурмана, стал искать их. Перевернул весь дом, нету. Подал заявлеие в милицию, но те вызвали скорую и отправили меня в больницу. Там ничего не могли понять. Снова внук выручил. Он напечатал справку о там, что я отдал сорок пять тысяч долларов в пользу обедневших олигархов, заверил той же пробой и меня отпустили, назвав благотворителем-недоумком.
Вот такую силу имеет у нас бумажка. У нас даже деньги нарисованные принимают. Знают, что нарисованные, а берут. Бумажка – сила. И силу эту ничем не перебороть.
